А ну-ка, девушки, а ну, красавицы…

А в самом начале 1930-х, когда ни Орлову, ни Ладынину еще не признал киноэкран, на ленинградскую фабрику Севзапкино однажды явилась удивительно красивая девушка в шелковом зеленом платье и туфлях на высоких каблуках. Поскольку в советской моде тогда были полосатые футболки и спортивные тапочки, девушку приняли за иностранку. Но она была ленинградка, назвалась Тамарой Макаровой, студенткой Института экранных искусств, и сказала, что хочет сниматься, хотя бы в массовках.


Она была так хороша, что ей сразу стали давать роли, правда маленькие и больше «заграничные»: Элли, Лиззи – в фильмах про «буржуазное разложение». Но начинающий режиссер Сергей Аполлинариевич Герасимов (1906–1985) увидел ее по-иному, поручив «русскую» роль в комедии под симптоматичным названием Люблю ли тебя?
Герасимов Сергей Аполлинариевич
(1906–1985)
1930 – «Двадцать два несчастья» (с С. Бартеневым)
1932 – «Сердце Соломона» (с М. Кресиным)
1934 – «Люблю ли тебя?»
1936 – «Семеро смелых»
1938 – «Комсомольск»
1939 – «Учитель»
1941 – «Маскарад»
1942 – «Непобедимые»
1944 – «Большая земля»
1948 – «Молодая гвардия»
1951 – «Сельский врач»
1954 – «Надежда»
1957–1958 – «Тихий Дон»
1962 – «Люди и звери»
1967 – «Журналист»
1969 – «У озера»
1972 – «Любить человека»
1974 – «Дочки-матери»
1976 – «Красное и черное»
1980 – «Юность Петра»
1980 – «В начале славных дел»
1984 – «Лев Толстой»
Тамара Макарова играла роли героинь в большинстве фильмов Сергея Герасимова. Так образовалась третья звездная чета в кино 1930-х. Тамаре Макаровой и Сергею Герасимову посчастливится не расстаться до конца дней, стать союзом единомышленников и долгожителей, сумевших вписаться в несколько новых эпох стремительного развития отечественного кинематографа и воспитать артистов и выдающихся режиссеров следующих поколений.

А появившись на экране у Герасимова, Макарова стала олицетворением русского национального характера и русской красоты. Таковы были ее героини в фильмах Семеро смелых, Комсомольск, Учитель.
Арктический доктор Женя Охрименко, единственная женщина в героической семерке полярников, такая домашняя и женственная в своей мохнатой фуфайке, а рядом с ней – любимейшее лицо того времени: молоденький Петр Алейников в своей дебютной роли поваренка-зайца Петьки Молибоги (Семеро смелых). Снежный буран, пурга, льды, героика, пафос – и специально подчеркиваемая постановщиком будничность, бытовая подробность этой небудничной обстановки, а над всем этим – Лейся, песня, на просторе… В Учителе уже привычный сюжет «возвышения» простушки, в данном случае подъем деревенской девушки Груни на интеллектуальную вершину (она сдает экзамен и вдохновенно рассказывает, слегка окая, о жизненном подвиге Томаса Мюнцера), был сыгран Макаровой очень серьезно, искренне, с каким-то доверчивым простодушием, которое свойственно всем ее молодым героиням, особенно Нине в лермонтовском Маскараде, перед войной поставленном Герасимовым. У этой Нины ни капли аристократизма, но зато – искренность широко открытых доверчивых глаз, и было ее, безвинную, щемяще жаль.

Герасимов, начав в 1920-е годы актером-эксцентриком в мастерской фэксов (в период борьбы с космополитизмом-формализмом, в конце 40-х – начале 50-х, он заклеймил прошлое своих былых мэтров), в 1930-е годы стал лидером своеобразного раннего советско-комсомольского романтического «неореализма». После Великой Отечественной войны вместе с Александром Фадеевым режиссер попал под верховную критику экранизации Молодой гвардии, когда роман и фильм обвинили в недооценке руководящей роли партии в подпольной комсомольской организации Краснодона. Герасимов охотно покаялся и сделал поправки в фильме, который дышал свежестью и юностью его вгиковских учеников-актеров. Далее снял очередную версию Тихого Дона по Михаилу Шолохову и наконец надолго остановился на фильмах современной и «нравственной» проблематики.

Большие, громоздкие, выполненные в реалистической манере, с актерским «шепотком» и россыпью правдоподобных и иногда точных деталей, эти фильмы, объединенные в дилогии и трилогии, на поверку – пропагандистские произведения советского псевдореализма. Пафос герасимовских картин Люди и звери и Журналист, снятых в 1960-е, – в прославлении советского образа жизни и в осуждении капитализма, особенно «отщепенцев» – перемещенных лиц, эмигрантов.

Трилогия, занявшая у Герасимова первую половину 1970-х и посвященная моральным проблемам внутри страны – У озера (1970), Любить человека (1973), Дочки-матери (1975), – была лишь по видимости и материалу актуальна (гибель Байкала, гражданская архитектура), а на самом деле имела самое поверхностное касательство к проблемам, конфликтам и противоречиям времени.

За свою жизнь кинодолгожителя Герасимов не знал ни простоев, ни пересмотров своей деятельности, ни покаяний. Увешанный орденами, медалями, премиями и званиями, благополучно шел из фильма в фильм. Уже на восьмом десятке поставил историческую дилогию Юность Петра и В начале славных дел – профессионально уверенное костюмное кино, а за год до смерти, в 1984-м, закончил двухсерийный фильм Лев Толстой, историю яснополянской трагедии и «ухода великого старца», где сыграл главную роль, а Тамара Макарова – Софью Андреевну.

Опытный педагог-профессионал, он воспитал несколько поколений режиссеров и актеров (цвет последующего советского кино), словно бы олицетворивших абсолютно противоположные векторы, заложенные в режиссуре и педагогике Герасимова. Во-первых, правду, бескомпромиссный авторский кинематограф и, во-вторых, четкий профессионализм в исполнении заказа. Имя С. А. Герасимова после его смерти было присвоено ВГИКу.
Герасимов считался выдающимся теоретиком киноискусства, написал несколько книг, которые можно объединить под заголовком одной из них – Борьба идей в киноискусстве мира (1961). Как большинство режиссеров его поколения, человек активной общественной жилки, секретарь Союза кинематографистов, член разнообразных советов и комиссий, он всюду и всегда успевал. Эффектный, яркий оратор, он был неотразим в живом общении с коллегами, учениками, с любой аудиторией. Обольститель, человек с незаурядной и оригинальной внешностью, забавный рассказчик и молодец до глубокой старости, любил подчеркивать свое сибирское происхождение, обаятельно окал и обожал готовить пельмени.
Герасимов – фигура крупная, выдающаяся, типично советская. Был ли добр, помогал ли попавшим в беду? Помогал, пока мог, злодеем не был…

 

Вернемся же к предвоенному десятилетию.
Звезды экрана 1930-х – все прелестные русские девчата, курносые, веселые, непосредственные, теплые, спортивные.
Как, например, Зоя Федорова…

Она была просто находкой для кино, аккумулируя в себе негласный, не выраженный в тексте и сюжете, но просто бьющий в глаза секс. Ведь эта область человеческих отношений как самостоятельная тема или даже как одна из мелодий фильма не разрабатывалась. Существовала лишь подспудно, в каком-то глубоком подтексте, в тайном подсознании художников и героев. Откровенно говоря, и все красивые романы Любови Орловой тоже ведь были лишь вспомогательным средством, эликсиром успеха для преображения и расцвета замарашки в советском благоденствии.
Но Зоя Федорова озаряла экран своей сексуальной привлекательностью, просачивавшейся «контрабандой» даже в роль выдвиженки-ударницы Нади Колесниковой из мрачного Великого гражданина: из-под комсомольского платочка зазывно спадала непокорная прядь, звали к себе веселые глаза, под грубой спецовкой угадывалась женственность.

Но Зое выпала на строго-моралистичном экране 1930-х даже откровенно любовная сцена. В фильме Льва Арнштама Подруги Зоя и Сеня (Борис Чирков) во время боев прятались вдвоем в заброшенной зимней сторожке. Поцелуй уходил в затемнение. После небольшой паузы любовники, обнявшись, картинно лежали под меховой курткой. «Уж мы целовались-целовались!..» – томно сообщала Зоя подругам.
Кто бы мог знать тогда, что ее исполнительнице Зое Федоровой в жизни предстоит любовь не с комичным Сенькой и не с обожающим ее супругом оператором В. Раппопортом, мастером ее экранных портретов, а с американским морским офицером, что она родит от него дочь, но уже в ГУЛАГе, где просидит 17 лет. Что она вернется в кино и снимется в двух десятках фильмов, в том числе сыграет свой умопомрачительный эпизод вахтерши из общежития с ее незабываемым «хеллоу» в бессмертном киношлягере Москва слезам не верит. И что будет она застрелена в собственной квартире при абсолютно туманных и загадочных обстоятельствах…

А в фильме Моя любовь звонко пела песенку Если все не так, если все иначе… еще одна хорошенькая блондинка – Лидия Смирнова. Ей повезет в другом – в долголетии. Под занавес столетия сохранившая прекрасную форму Лидия Николаевна Смирнова выпустила книгу Моя жизнь, в которой решилась на многие признания.
Чуть раньше благополучной и веселой Лидии Смирновой вышла на экран еще одна девушка с песенкой, которую тоже запела вся страна: «Если я ушла из дому, нелегко меня найти!.. Я одна могу полсвета легким шагом обойти!» Это шагала по всей стране из далекого сибирского зверосовхоза прямо в столицу Катя Иванова – Девушка с характером. Шаг у нее был легким, улыбка – зажигательной, в голосе звучала непререкаемая уверенность в себе. Артистку звали Валентина Серова. Из кино она ушла рано – по болезни (алкоголизм). Кино с ней потеряло не только великолепный типаж, но и актрису больших, именно экранных, возможностей. Их разгадал в совсем юной дебютантке еще до Девушки с характером режиссер Абрам Роом, снявший ее в 1935 году в своей странной, оригинальной ленте Строгий юноша. Серова играла роль маленькую, в комсомольском окружении героя, но режиссер постоянно направлял взор камеры специально на вот эту шуструю Лизу с быстрыми реакциями и удивительной непосредственностью.
И расцвет киноактрисы, и вклад ее в общее дело кино связаны с фильмами военных лет, когда в эвакуации, в Алма-Ате, она снималась у Александра Столпера в картине Жди меня по сценарию поэта Константина Симонова, развернувшего в драматический сюжет свое знаменитейшее стихотворение.

Очень женственная. Конечно, неотразимо привлекательная. Музыкальная, с красивым и индивидуальным тембром голоса. Абсолютно естественная, органичная. Но было и нечто сверх того. В фильмах, снятых в труднейших полукустарных условиях, за Серовой тянулся едва ли не голливудский звездный шлейф. Это было кинематографическое явление, обещавшее актрисе экранное будущее. Не сбылось.

Симонов в поздние годы снял посвящения Валентине Серовой со своих стихов. Новая молодежь не знает той, кто внушил поэту страсть, приравнявшую его «серовский дневник» к жемчужинам русской поэзии. Кино, беспристрастный свидетель эпохи, сохранило портрет возлюбленной в ореоле молодости, счастья, славы.

Мажорное кинодесятилетие 1930-х годов имело ликующий постскриптум в начале 1940-х: огромное и щедрое награждение работников кино Сталинскими премиями, званиями, подарками в марте 1941 года.
Это было признание советского киноискусства самим Сталиным и его режимом. Но было ли оно – талантливое, щедрое, мастерское – целиком тоталитарным? Нет, не было!